Это было смешно Четвертая стена Вадима Жука
Это было смешно Четвертая стена Вадима Жука

Это было смешно Четвертая стена Вадима Жука



«Это было смешно»: «Четвертая стена» Вадима Жука

«А почему над актерскими капустниками должны хохотать только сами актеры?», – подумал виртуозный сатирик Вадим Жук и создал театр-студию «Четвертая стена». Всего шесть артистов, включая худрука, почти четверть века веселили публику тонко, иронично и невероятно смело.

Почему сатирические концерты ленинградских артистов порой напоминали шпионский детектив? На что готовы были пойти осмеянные «Четвертой стеной» начальники, чтобы спектакль не состоялся? И как создателям небольших театральных капустников удалось завоевать всесоюзное признание? Об этом – в программе «Это было смешно».

© 2012 – 2020

  • Вакансии
  • Обратная связь
  • Контакты
  • Размещение рекламы
  • Facebook
  • Vkontakte
  • Twitter
  • Одноклассники
  • YouTube
  • Instagram
  • Telegram
  • Viber
  • ICQ

Все права на материалы, находящиеся на сайте m24.ru, охраняются в соответствии с законодательством РФ, в том числе об авторском праве и смежных правах. При любом использовании материалов сайта ссылка на m24.ru обязательна. Редакция не несет ответственности за информацию и мнения, высказанные в комментариях читателей и новостных материалах, составленных на основе сообщений читателей.

СМИ сетевое издание «Городской информационный канал m24.ru» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций. Свидетельство о регистрации средства массовой информации Эл № ФС77-53981 от 30 апреля 2013 г.

Средство массовой информации сетевое издание «Городской информационный канал m24.ru» создано при финансовой поддержке Департамента средств массовой информации и рекламы г. Москвы. (С) АО «Москва Медиа».

Учредитель и редакция — АО «Москва Медиа». Главный редактор И.Л. Шестаков. Адрес редакции: 127137, РФ, г. Москва, ул. Правды, д. 24, стр. 2. Почта: mosmed@m24.ru.

Информация о погоде предоставлена Центром «ФОБОС». Источник и правообладатель информации о курсах валют — ПАО «Московская биржа». По условиям распространения информации обращаться на ПАО «Московская биржа». Информация о пробках предоставлена ООО «Яндекс.Пробки».

Источник

Четвёртая стена и как её ломают

С вами Дэдпул, ваш до смерти надоевший любимый анти-супер-герой! Знаете, почему я могу обращаться к вам напрямую со страниц этого сайта? Потому что я только что разрушил четвёртую стену! Я самый известный её разрушитель. Что значит «какая такая четвёртая стена»? Откуда вы такие взялись? Срочно читайте статью!

Термин «четвёртая стена» родом из театра. Театральная сцена с трёх сторон ограничена декорациями, а четвёртой обращена к залу. Так что четвёртая стена — невидимая грань между актёрами и зрителями, между вымыслом и реальностью, миром искусства и повседневной жизнью. Термин придумал в XVIII веке французский философ Дени Дидро, но сама четвёртая стена существует с того момента, как на подмостках была поставлена первая пьеса.

Четвёртая стена есть во всех произведениях, от книг и комиксов до игр и кино. Герои не подозревают, что они вымышлены, не замечают четвёртую стену и действуют так, будто её не существует. Благодаря этому мы легко забываем, что смотрим фильм или читаем книгу, и вовлекаемся в сюжет.

Но стоит выбить из этой стены кирпич, как всё начинает меняться. Грань между сценой и залом начали ломать ещё в комедиях Аристофана. С монологами к зрителям любили обращаться персонажи Шекспира. А в современном театре, особенно в мюзиклах, снос четвёртой стены вообще поставили на поток. Комиксы тоже стараются не отставать.

К тому, что Джинни из «Аладдина» помнит события, которых ещё не было в истории, все уже привыкли. Но когда в конце картины он вот так открыто рушит стену…

В этой статье мы разберём все основные варианты сноса лишних стен и связанных с ними тропов. И попытается ничего при этом не сломать.

«Прислоняемся» к стене

Четвёртая стена бывает настолько гибкой, что персонажи могут облокачиваться на неё, не боясь разрушить границу между вымыслом и реальностью. Причём зачастую это делается шутки ради. Один из излюбленных приёмов — обмануть аудиторию, сделав вид, что разрушил стену. Как правило, так делают на экране или в комиксах. Персонажи смотрят прямо в камеру и обращаются будто бы к людям по ту сторону экрана. Затем камера меняет ракурс, и становится понятно, что герои смотрят на кого-то ещё. Стена осталась целой.

Излюбленный приём разрушителей стен — ткнуть пальцем в экран… а потом показать, что жест предназначался кому-то другому

Самый простой способ пошатнуть стену — это подмигнуть зрителю. В буквальном смысле. Как часто герои смотрят прямо в камеру, подмигивают вам или возводят очи горе, будто жалуясь на всю серьёзность ситуации или непроходимую глупость окружающих? В телесериалах это даже может стать фишкой одного из персонажей.

Иногда персонажи адресуют реплики не зрителю, а как бы в сторону или себе под нос. Как правило, это шутка или особо острое замечание, которого не слышат окружающие. Или слышат — так ещё забавнее. Эта практика пришла со сцены, где герои часто разговаривают вслух сами с собой, донося до публики свои мысли и переживания.

К слому четвёртой стены нас готовят с детства. Вот это делает Дональд Дак

Но иногда герои подчёркивают, что говорят именно с аудиторией. Например, в сериале «Карточный домик» общение главного героя со зрителями стало визитной карточкой шоу. А в британском сериале «Виртуозы» герои почти в каждой серии берут паузу, поворачиваются к зрителю и в подробностях рассказывают о тех деталях своего мошеннического плана, которые добропорядочные граждане могли не уловить. В такое моменты действие вокруг героев замирает, будто персонажи могут останавливать время.

Персонажам не обязательно обращаться прямо к зрителю, чтобы расшатать стенку-другую. Иногда достаточно произнести фразу, имеющую особый смысл в контексте, которого герой, по идее, знать не должен. К примеру, когда в «бондиане» на смену Шону Коннери пришёл Джордж Лэзенби, одной из первых фраз нового агента 007 было: «А с другим парнем такого не случалось!»

Бонд, Джеймс Бонд. Убил десятки операторов с 1962 года

Когда во «Властелине колец» Фарамир привозит Фродо и Сэма в Осгилиат, Сэм возмущённо произносит: «Нас вообще не должно здесь быть!» И правда, в книге этой сцены не было. А когда в первых «Людях Икс» Логан жалуется на свою новую форму, Циклоп саркастически спрашивает: «Ты бы предпочёл жёлтые лосины?» Он будто помнит, в чём Росомаха щеголял в комиксах…

Я знаю, что я персонаж

Четвёртую стену можно ломать по-разному. В некоторых историях есть рассказчик, способный общаться с героями. В других один или несколько персонажей знают, что живут в вымышленном мире, и пользуются этим. Порой герои из «реального» мира могут попадать в вымышленный и обратно. Но в этом случае и те, кто живёт в «реальном» мире, тоже вымышлены.

Скетч из Comix Zone знал, что стал персонажем комикса… но и не подозревал, что на самом деле он герой игры

Рассказчик, знакомящий зрителей с событиями фильма, — распространённый приём в кино и театре. Как правило, его слышит только аудитория, но порой он взаимодействует и с персонажами. Так, в «Джордже из джунглей» герои порой спорят с рассказчиком, не желая делать то, что он им предлагает. А когда во второй части заменили исполнителя главной роли и рассказчик не узнал нового актёра, персонаж прямо заявил: «Я новый Джордж. Брендан Фрейзер студии не по карману».

Яркий пример из мира игр — The Stanley Parable, где закадровый голос указывает главному герою, Стэнли, что делать и куда идти. Игрок и персонаж вправе его приказы игнорировать, из-за чего рассказчик будет беситься, то и дело забывая про четвёртую стену. А главного героя игры Comix Zone, комиксиста Скетча, им же придуманный злодей забросил в мир его собственных комиксов и прямо по ходу игры подрисовывал ему врагов и неприятности.

Стэнли, вот твой сюжет, и не вздумай сворачивать! Стой, куда ты?

У героя, осознающего, что он вымышлен, есть ряд преимуществ перед другими. Он знаком с законами жанра, легко пользуется его условностями и ограничениями и при этом отлично себя чувствует. Только другие действующие лица относятся к подобной осведомлённости крайне подозрительно и, как правило, наотрез отказываются верить, что их выдумали, а то и записывают того, кто видит четвёртую стену, в сумасшедшие. Недаром самые известные сокрушители четвёртой стены в комиксах — чокнутые Дэдпул и Джокер.

Стена? Какая стена?

Нужно быть безумным, чтобы поверить, что ты персонаж комикса. Нужно быть вдвойне безумным, чтобы оказаться правым. Эта черта отлично вписывается в психологические портреты обоих персонажей, и те вовсю пользуются свалившимися на них способностями.

Дэдпул помнит, в каком выпуске он в последний раз встречал того или иного злодея, способен путешествовать между страницами, видит облачка своих мыслей и даже пользуется ими как оружием. Зная, на какой он странице комикса, болтливый наёмник может предположить, сколько ещё приключений ему осталось. Более того, зная, какого рода это комикс, Дэдпул легко может поменять тактику. Например, он может быть абсолютно уверен, что его не убьют на первых страницах ежемесячного именного журнала. А если и убьют, то воскресят ещё до конца номера.

Читатели хорошо понимают Дэдпула, а вот окружающие — не очень

Эту манеру Дэдпул перенёс из комиксов в игры, где подначивает игрока, и в мультфильмы, и, конечно, в фильмы с Райаном Рейнольдсом. Тут он помнит актёров, играющих других персонажей, поругивает студию за низкий бюджет и самого Рейнолдса — за плохую игру. А когда хочет особо жестоко разделаться с подонком — отворачивает от зрителей камеру со словами «Не стоит вам на это смотреть».

Джокер не отстаёт от коллеги и кое в чём даже его превосходит: в одном выпуске противник Бэтмена позволил себе накричать на художника. Среди фанатов существует интересная теория. Джокер так жесток именно потому, что знает: все его жертвы не существуют в реальном мире и выдуманы с одной-единственной целью — умереть. Более того, именно жестокость делает его интересным для читателя, и это позволяет ему бесконечно продолжать своё существование.

Джокер в играх серии Arkham издевается не сколько над Бэтменом, сколько над игроком

Читайте также:  Пеностекло золотой вечный утеплитель

О своей вымышленности в восьмидесятые годы знала и Женщина-Халк. Её постоянные перепалки с автором Джимом Бирном стали одной из фишек серии, а четвёртая стена обрушивалась несколько раз за выпуск. И если в поведении Джокера и Дэдпула винили безумие, то в этом случае всё дело было в облучении радиацией. Впрочем, постоянно выезжать на одной и той же шутке нельзя, и в последние годы Женщина-Халк всё реже и реже вспоминает, что она героиня комиксов.

Женщина-Халк никогда не ладила со своим сценаристом

Порой персонажи, знающие, что они часть истории, могут обращаться к автору или аудитории за помощью. Вспомните любой детский новогодний утренник, на котором Дедушка Мороз просил зрителей дружно позвать Снегурочку или хором крикнуть: «Ёлочка, гори!» В современном театре актёры нередко сидят среди зрителей, клянчат у аудитории деньги или прячутся среди рядов от других персонажей.

Это работает и вне театра. В цикле «Тёмная башня» герои пару раз встречают самого Стивена Кинга, а в ранних выпусках «Фантастической четвёрки» Рид Ричардс и Сью Шторм забегали на огонёк к Стиву Ли и Ларри Либеру. В неожиданном виде помощь из-за четвёртой стены пришла к героям фильма «Монти Пайтон и Священный Грааль». В одной из сцен за героями гоняется ужасный монстр, который внезапно исчезает, потому что художника-аниматора свалил сердечный приступ.

В некоторых произведениях четвёртую стену ломают так часто, что её с тем же успехом можно было и вовсе не возводить. Сюда можно отнести комикс «Скотт Пилигрим», герои которого постоянно ссылаются на предыдущие выпуски, общаются с читателями напрямую и советуют другим персонажам перечитать первый номер.

Макс Пейн тоже догадался, что он персонаж

Знатоки жанра

Героев, которые в курсе, что они вымышлены, не стоить путать с героями, которые догадываются о том, в какого рода историю попали, но считают, что находятся в реальном мире. Вспомним, например, писателя-детективщика Ричарда Касла из одноимённого сериала. Он подходит к каждому делу так, будто преступление произошло на страницах его книг и к нему применимы законы жанра.

Но чаще всего знатоки жанра (genre savvy) появляются в слэшерах и молодёжных ужастиках. Они раньше всех понимают, что попали в переплёт, предупреждают друзей об опасностях и стараются предостеречь от глупостей. Они знают, что нельзя бродить в одиночку, говорить с загадочными незнакомцами, гулять по мрачным аллеям, идти на источник странных звуков и заниматься сексом в заброшенном доме.

К сожалению, всезнайки забывают о другом штампе: умник погибает первым. И правильно делает! Какой смысл следить за историей, персонажи которой уже в самом начале знают, что им грозит? Да они просто сбегут в безопасное место при удобном случае, и никакой истории не получится!

Любой знаток жанра при виде подобного зрелища поймёт, что наткнулся на двух маньяков… и в 99 случаях из 100 будет прав

Во имя деконструкции и интриги знаток жанра обязан умереть либо от самой очевидной опасности, либо от очень изощрённой. В первом случае нам дают понять, что никто не застрахован от ошибки. Если уж главный эксперт сыграл в ящик, другим и подавно не избежать этой участи. Во втором случае сценаристы намекают, что сами штампов не терпят и найдут способ удивить даже самого искушённого зрителя.

Иногда знание жанра может обернуться и против героя. Например, в комедии «Убойные каникулы» (в девичестве «Такер и Дейл против зла») группа подростков принимает главных героев, Такера и Дейла, за маньяков, хотя друзья всего лишь собирались порыбачить. Пытаясь избавиться от них, подростки погибают, а один и вовсе сходит с ума.

«Мы живём в реальном мире!»

Чаще всего четвёртая стена крепка, как форт Нокс. Порой авторы даже специально подчёркивают, что для героев происходящее реально: те вспоминают сцены из любимых фильмов или сериалов, а в ответ звучит что-то вроде: «Да-да, только мы не в кино!»

Иногда, впрочем, с намёком, как в «Кингсмене»: «Тут у нас не такое кино»

Так можно установить в произведении границы реальности. Например, герои считают, что инопланетяне бывают только в фантастике. Ради иронии это должны сказать герои фильма о вторжении инопланетян. Перед самым вторжением.

Примеры из других произведений часто вспоминают, чтобы противопоставить вымысел реальности. Например, когда герои пытаются совершить что-то невозможное, какой-нибудь скептик непременно на это укажет, но к его словам никто не прислушается. Затем всё получается, и скептику остаётся признать свою ошибку. Но иногда оказывается прав и скептик. Тогда сказать «Упс, ошибся!» его оппонент сможет разве что на спиритическом сеансе. Помните парня из «Пипца» который считал, что он супергерой и может летать? Ему уже на том свете объяснили, что он ошибся фильмом Мэтью Вона — это не «Люди Икс: Первый класс».

Синдром восьмиклассника — так называют наивное убеждение, что ты герой, обладающий суперсилами

Ну и нет ничего лучше, чем с помощью такого приёма спародировать или деконструировать жанровый штамп. Взять, например, Озимандию из культового комикса Алана Мура «Хранители» В финале он во всех подобностях рассказывает свой план, но делает это потому, что всё уже осуществлено. Поэтому в конце речи Адриан позволяет себе саркастическое замечание: «Кто я, по-вашему, злодей из комикса?» Да, Адриан, ты именно злодей из комикса, но это не мешает тебе мыслить нестандартно.

Мы здесь стены ломаем!

«Я проиграл? Я не мог проиграть! Сейчас сверюсь со сценарием…» («Робин Гуд: Мужчины в трико«)

Четвёртую стену рушат с разными целями. В классическом театре это делали, чтобы вовлечь зрителей в происходящее, заставить поверить, что их действия могут повлиять на сюжет. В детских спектаклях маленькие зрители предупреждают героев об опасности, подсказывают, куда делись злодеи, и всячески стараются помочь.

В кино же четвёртую стену обычно ломают с противоположной целью — напомнить зрителям, что они всё-таки в кино. Неудивительно, что чаще всего стены разрушают в комедиях или пародиях. Мастер этого дела — режиссёр Мел Брукс. В одной из сцен его картины «Робин Гуд: Мужчины в трико» персонажи сверяются со сценарием, чтобы решить спорный момент. А в «Космических яйцах» Лорд Шлем узнаёт, где искать сбежавших героев, с помощью пиратской видеокассеты с самими «Космическими яйцами«.

Персонажи смотрят фильм, где персонажи смотрят фильм, где персонажи смотрят фильм… а-а-а, Мэл Брукс, прекрати!

Впрочем, снос четвёртой стены подходит и для драматических целей. Каково это — узнать, что тебя на самом деле нет, твоя жизнь выдумана не особо талантливыми сценаристами на потеху публике, а все твои достижения и потери — лишь строчки сценария? Одна мысль об этом пробирает до мурашек, а каково с этим жить? Подобным приёмом любил пользоваться Грант Моррисон в комиксах Animal Man — он подвёл к подобному осознанию почти всех персонажей серии.

Как правило, герои не очень хорошо реагируют на подобные известия. Детектив Джек Слейтер из «Последнего героя боевика» не обрадовался, узнав, что его сын погиб, а его самого преследуют кошмары лишь потому, что сценаристы захотели выдавить из зрителя лишнюю слезу. А герои романа Джона Скальци «Люди в красном», узнав, что живут в телесериале, лично заявились в реальный мир высказать своим создателям недовольство убогими сюжетами и постоянными смертями.

«Парадокс знаменитости»: в мире «Последнего героя боевика» нет актёра Шварценеггера, поэтому Терминатора сыграл Сталлоне

Некоторые персонажи, узнав о своей нереальности, идут вразнос. Мы уже писали, что Джокер пытается отвечать ожиданиям читателей. А один из персонажей фильма «Забавные игры» Михаэля Ханеке открыто признаётся, что убивает людей только ради собравшейся в зале аудитории. И ведь он прав! Спрос рождает предложение, и многочисленные слэшеры, фильмы ужасов и жестокие злодеи в комиксах по-прежнему живы только потому, что публике это нравится.

Временами герои пытаются бороться за свои права и отказываются делать то, чего от них требует создатель. Иногда это проявление их свободной воли, но если создатели хотят окончательно добить персонажей, то дают понять, что даже мысли о бунте посетили их головы только потому, что так захотел автор. А значит, персонажи остаются его безвольными рабами. Очень жестоко.

Герои «Сверхъестественного» живут в мире, где есть сериал «Сверхъестественное»

Разрушение четвёртой стены — интересный приём, если использовать его в меру. В противном случае он очень быстро обесценится. Например, если эти строки снова написать от лица Дэдпула, то будет уже не так свежо и неожиданно, как в первый раз…

Да что ты в этом понимаешь! Учись у знатоков жанра!

Помните, ребятки, всё хорошо в меру, и разрушение стенок тоже. Тут главное, чтобы у автора руки росли из того места. Но, если подумать, эти слова можно применить и вообще ко всему в жизни. Правда же? Чмоки!

Источник

Андрей Могучий: Режиссер не должен становиться политиком, но и оставаться в стороне нельзя

С 14 по 16 декабря в Петербурге проходит IV Международный культурный форум. Куратор секции «Театр», художественный руководитель Российского государственного академическогоБольшого драматического театра имени Г. А. Товстоногова, рассказал «Снобу», каково это — руководить одним из самых популярных и уважаемых театров России, как театр должен реагировать на повестку дня и в чем заключается социальная ответственность применительно к театру

СВы возглавляете БДТ уже более двух с половиной лет. Какие перемены произошли в театре за это время?

Что-то поменялось, но насколько и в какую сторону, внешние ли это перемены или коренные, серьезные, системные, можно будет сказать только спустя какое-то время. Мы завершили реконструкцию, труппа вернулась в родное здание на Фонтанке, 65, и, что очень важно, мы сделали новую сцену. То, что в историческом здании 70-х годов XIX века возникает новая сцена, приспособленная к новым технологиям, где можно воплотить самые смелые замыслы художника, — это во многом символический акт. Сцена — сердце театра, и сердце должно биться в такт со временем. Пускай далеко не все художники используют ее возможности, но эта сцена готова к театру XXI века.

Читайте также:  Фотообои в интерьере стильный и универсальный декор

Мы выпустили, несмотря на очень короткие сроки, около 15 премьер, значительно обновили репертуар, провели несколько режиссерских лабораторий, запустили ряд серьезных проектов, связанных с социальными программами театра, просветительских проектов со школьниками, с педагогами. Что касается спектаклей репертуара, мне кажется важным, что все программные премьеры в театре были сделаны режиссерами разной эстетики. Традиционная школа артистов БДТ удивительным образом оказалась способной адаптироваться к совершенно разным способам актерского существования, к сюрреализму «Алисы», к синтетическому театру Томи Янежича по нон-фикшену Виктора Франкла, к публицистике «Что делать» по Чернышевскому.

Мы набрали стажерскую группу. Активные, молодые, талантливые люди вошли в театр фактически на равных с артистами труппы, что, мне кажется, правильно «подогрело» весь коллектив. Стажеры были заняты во всех новых постановках, у них есть главные роли на основной сцене. Это было рискованно, не всегда удачно, но возможность проявить себя молодым была дана, они составили конкурентную среду для профессиональных актеров.

СИзменились ли вы за время работы в БДТ?

С одной стороны, такое ощущение, что было прожито не два с половиной года, а лет тридцать. И мое прошлое существование в «свободном полете», конечно, несравнимо с должностью, которая тебя связывает по рукам и ногам. Эта система, в которую я попал как ее часть, как довольно важное звено этой системы, — она, конечно, очень агрессивная.

С другой стороны, я пришел сюда уже сформированным человеком, имеющим свои вкусы, пристрастия. Человеком, осознающим, что и для чего он делает, адекватно оценивающим свои силы. Среда влияет на меня, я на среду. И ситуация, конечно, меняется. Процесс идет.

СНа международном культурном форуме в Петербурге ключевой дискуссией вашей секции станет «Авторский театр. Интерпретация классических текстов». Откуда возникла эта тема, почему она сейчас актуальна?

Тема возникла из ситуации, которая развивается в последние годы в театральной среде. Многие люди, часто некомпетентные, начинают наступление на суверенные границы искусства, делают некомпетентные выводы, забывая или не зная, что искусство театра, с тех пор как возникла режиссура, как театр стал театром режиссера, всегда связано с интерпретацией, с авторством, других версий просто нет, это аксиома.

С одной стороны, мы не музей, с другой, если брать крайности, не какой-нибудь дом быта. Театр производит смыслы, как и любое другое искусство, а не репродуцирует и не сохраняет уже произведенное, что свойственно другим институциям в сфере культуры; театр не приспособлен сохранять спектакли давних лет, потому как, по меткому выражению Товстоногова, театральная эстетика умирает вместе со зрителем, который эту эстетику готов был воспринимать. Нет зрителей Станиславского, Мейерхольда, Таирова, Эфроса, а значит, и невозможна даже сама мысль о реконструкции тех спектаклей. Сегодня идет атака на неожиданные, непривычные интерпретации. Хотя любая интерпретация по умолчанию является новой, просто потому, что мы, режиссеры, все разные и занимаемся творчеством, а творчество — это создание нового. Спустя какое-то время новое становится признанным, канонизируется, превращаясь в очередной образец. И я уверен, что некоторое время спустя какой-нибудь сильно постаревший хипстер встанет на юбилее Богомолова (Серебренникова, Бутусова, Крымова, Рыжакова. ) и скажет: «Нам не нужен новый театр, верните нам старый, какой был у Богомолова (Серебренникова, Бутусова, Крымова, Рыжакова. )», а молодежь вокруг будет в лучшем случае вежливо улыбаться.

СГлавным театральным событием форума стала премьера спектакля Виктора Рыжакова «Война и мир Толстого» с участием Алисы Фрейндлих в БДТ. Кто был инициатором этой постановки?

Вначале просто возникла идея пригласить моего старинного друга Виктора Рыжакова на постановку в БДТ. Он приехал, долго и внимательно изучал театр, его сегодняшнюю атмосферу, актеров. Мы долго разговаривали, «вертели» темы. Возникла «Война и мир» — как и должен возникать замысел, не по принуждению, а из естественного течения мысли и чувства. Виктор точно угадал направление, художественную стратегию театра, почувствовал масштаб БДТ. Мы совпали.

Спектакль не случайно назван «Война и мир Толстого», имеет подзаголовок, обозначающий жанр спектакля — «путеводитель по роману», и, если вернуться к вопросу об авторском театре, этот спектакль — наглядный пример такого театра. В постановке есть новый персонаж, которого играет Алиса Фрейндлих, — это, скажем так, хранительница из музея, экскурсовод, которая ведет зрителя по роману Толстого.

ССейчас между Россией, ЕС и США сложные отношения. Вы как-то говорили о том, что люди культуры должны приложить все усилия, чтобы наладить диалог между странами. Какие действия требуются от художника сегодня?

Если не сегодня, то в скором времени художник, думаю, должен будет забыть свои амбиции и эгоизм и просто пытаться по мере сил сохранять универсальные художественные ценности. Возможно, что мы скоро начнем жить по сценарию, описанному Умберто Эко в эссе «Средние века уже начались», и нам понадобится некий аналог средневековых монашеских общин, которые учились бы поддерживать и передавать научные и технические, от себя добавлю — культурные знания, необходимые для возрождения в обстановке упадка.

СДолжен ли человек искусства участвовать в политике?

Он не должен быть в стороне от того, что происходит сегодня в мире. Не надо становиться политиком, но и находиться в стороне нельзя. Художник своим искусством отвечает на то и за то, что происходит сегодня в мире. Как, например, Бэнкси, который в Англии открыл гигантскую инсталляцию Dismaland — анти-Диснейленд, депрессивную пародию на современный мир. Среди объектов этого парка — лодка с куклами, изображающими утонувших детей-беженцев, переправляющихся в Европу из Сирии, знаменитый замок Золушки, выросший над убежищами мигрантов и горами мусора; обслуживают «аттракционы» мрачные неприветливые служители в шапочках Микки-Маусов, на входе установлены металлоискатели, а билеты проверяют люди, одетые в полицейскую форму. Кажется, Бэнкси пожертвовал все материалы, оставшиеся после демонтажа парка, на строительство лагеря для беженцев и перевел им вырученные от продажи билетов деньги. Можно спорить с его позицией, не соглашаться с ней, но нельзя не восхищаться ясностью его художественного языка.

СВ БДТ сейчас существует совместный проект с центром для людей с аутизмом «Антон тут рядом», где профессиональные артисты готовят со студентами центра совместную постановку «Язык птиц». Для чего такого рода проекты реализуются в Большом драматическом театре?

Потому что наш театр, как именитое крупное федеральное учреждение, должен нести социальную ответственность и фокусировать внимание на тех проблемах, которым общество внимания уделяет недостаточно. И делать это не только с помощью репертуарных спектаклей, но и посредством «театра прямого действия», каковым является социальный театр.

У постановки «Язык птиц» — этическая, гуманитарная цель, это не репертуарный спектакль, но давать жизнь подобным проектам необходимо, иначе мы (я говорю сейчас не о театре, я говорю о стране) не выйдем на новый уровень развития гуманистических принципов.

Кто-то говорит: пусть аутисты идут в специальные учреждения, им нечего делать в театре. Но учреждений, где есть специалисты, где должным образом организована жизнь для таких людей, где им окажут помощь, нет или почти нет, потому что нет системы поддержки на государственном уровне.

СТрадиционно артисты БДТ выступали за «четвертой стеной», а в своих постановках вы постоянно экспериментируете с театральным пространством: то меняете сцену и зал местами, как в «Алисе», то превращаете партер в амфитеатр, а сцену — в кафедру, как в спектакле «Что делать». Эти эксперименты для БДТ — настоящий прорыв. Чего вы хотите добиться этими трансформациями?

Художник делает то, что ему кажется правильным, не думая, чего он хочет этим добиться. Вот и все. Если уж заниматься самоанализом, то на первых этапах моя деятельность в БДТ должна была быть связана с неким сломом стереотипов.

СВо время вашей заочной полемики со Светланой Крючковой вы признали, что аудитория БДТ изменилась, в театр пришла в том числе «публика Comedy Club и “Дома-2”». Необходимо ли разбавлять привычную для БДТ аудиторию новыми зрителями, далекими от театральной жизни? Какого зрителя вы ждете в БДТ?

Одна из традиций БДТ, которая зародилась при Товстоногове, — наличие в зрительном зале самой широкой аудитории. «Нация в партере» — было такое выражение, означавшее, что в зрительном зале сидят люди совершенно разного социального положения, пристрастий, взглядов, но их всех на несколько часов объединяет спектакль. В идеале, зритель забывает, «публика» ли он Comedy Club, или «Дома-2», или читатель «Сноба», например, или слушатель «Эха Москвы», а пребывает в прекрасном мире иллюзии, где ему напомнят, что он просто человек, со своими слабостями, радостями, горестями и надеждами. В этом магия театра, в этом его ценность, в этом его уникальность как вида искусства.С

Источник

Московский театр «Четвертая стена» с аншлагами провел два показа спектакля «Биография» в столице ДНР

Донецк, 19 ноя – ДАН. Обладатели гран-при Первого международного театрального фестиваля малых форм «Мизансцена», актеры московского театра «Четвертая стена» 18 и 19 ноября выступили со спектаклем «Биография» на Новой сцене Донецкого государственного академического музыкально-драматического театра. Об этом сегодня сообщили в донецкой муздраме.

«На Новой сцене нашего театра 18 и 19 ноября выступил московский коллектив «Четвертая стена». Актеры Юлия Дегтяренко, Эд Дивинский, Николай Дроздовский и режиссер-постановщик Алексей Козлов привезли в столицу ДНР уже полюбившийся нашим зрителям спектакль «Биография» по мотивам пьесы швейцарского писателя Макса Фриша. Отметим, что спектакли прошли при полных аншлагах», – сказали в муздраме.

Там добавили, что 18 ноября перед началом спектакля в торжественной обстановке заместитель генерального директора столичной муздрамы Марина Качанова вручила московским гостям диплом «Мизансцены» и кованую розу.

«Дорогие друзья, для нас большая честь и огромная ответственность приехать к вам снова. Мы с прошлого нашего посещения часто вспоминали наш визит в Донецк. И скажу вам честно: мы влюбились в ваш прекрасный город. Влюбились в вас, нашего уже зрителя. Нам очень трогательно и волнительно вновь стоять на этой сцене. Я надеюсь, что мы не раз еще с вами встретимся», – процитировали в театре Козлова.

Читайте также:  Способы очистки различных поверхностей от цемента

Напомним, что коллектив «Четвертая стена» 18 сентября выступил в Донецке в рамках фестиваля «Мизансцена». За спектакль «Биография» актеры получили гран-при фестиваля.

Театр «Четвертая стена» создан в 1984 году как самодеятельный коллектив. Тогда актеры-любители поставили свой первый спектакль – «Кто виноват?» по одноименному произведению Александра Герцена. В 1989 году коллектив получил статус экспериментального театрального объединения. С 1999 года стал полностью профессиональным. Сегодня на его сцене поставлено более 50 спектаклей. *сж*ъъ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Источник

Театр в квартирах: Четыре стены, четвертая стена

Дияна Каранович, журнал «Петербургский театрал». 15 дек. 2020 — январь 2021.№3 . С. 10-12

Место действия: квартира, комната. Сразу возникают ассоциации – длительный период изоляции и потерянная близость с окружающим миром. Возобновление близости с собой. Квартира – это стены, пропитанные многолетними надеждами, разочарованием, поэзией, долгими ночными беседами, воспоминаниями о тех, кого уже нет. Эти стены завуалированы страницами старинных газет, слоями советских цветочных обоев, проявляющимися еле заметно сквозь толстую краску из какого-нибудь гипермаркета. Квартира – это место столкновения прошлого с настоящим и личного с социальным.

Квартира как театральное пространство обычно создает интимную обстановку еще до того, как прозвучала первая реплика. Особенно сильно эта интимность чувствуется в камерных и иммерсивных театральных спектаклях, где посетители физически находятся близко друг к другу и к исполнителям и где осуществляется прямое (как минимум, телесное) вторжение в воображаемую реальность.

Такое пространство может стать мощным художественным средством для создания или возобновления социальной близости. Что-то вроде современного ритуала. Или, наоборот, может вызвать крайне неловкое ощущение принудительной интимности с чужеродным миром. К этой проблеме зрительского восприятия приводят разные факторы, но главных всего два – неубедительность воображаемого мира и так называемая «четвертая стена» между действием и зрителем. Простыми словами – находясь совсем близко, зритель намного сильнее чувствует, когда ему врут (наигрывают, к примеру) или когда его существование всячески игнорируют. То, что в большом театральном зале часто подразумевается само собой и легко принимается – старая добрая «четвертая стена», – в камерной обстановке может приобрести совсем иные окраски.

Петербургская публика уже знакома со спектаклями в жанре сайт-специфик, показанными в реальных квартирах, особняках, барах и на заводах, – такими как: «Жизнь за царя» и «Слово и дело» Театра Ди Капуа, игравшиеся в квартире на Моховой улице, или спектакли-прогулки проекта «Римини протокол»; «Квартира. Разговоры» и «Исследование ужаса» Бориса Павловича, также показанные в специально созданной квартире в центре города. Список можно продолжать довольно долго: трилогия режиссера Семена Александровского и его Pop-Up театра, «Игрушки» театральной компании Сигна, «Безликие» и «Вернувшиеся» Мии Занетти и Виктора Карина, «Последний масон» Данила Вачегина и многие другие. Все эти спектакли отличаются интерактивностью пространства и сценографии – посетители могут свободно перемещаться по помещениям и прикасаться к окружающим их предметам.

«Квартира. Разговоры» и «Игрушки» (показан на Театральной олимпиаде в 2019 г.) отличаются еще и полным отсутствием «четвертой стены». В спектакле Павловича, созданном на текстуальной основе писем поэтов и философов 1920-30-гг., принадлежавших к ленинградским абсурдистам, входившим в объединение ОБЭРИУ, всё действие происходит с участием посетителя (гостя квартиры) – это произведение, в котором на первый план выдвигается свободное театрализованное общение между исполнителями-актерами и гостями-зрителями. Уже в другом жанре «Игрушки» Сигны. Посетителей приглашают побывать в мрачном фантасмагорическом мире больной богатой женщины (Сигна Кестлер) и сирот-девушек, ее «игрушек». Занимаясь темой психологического насилия, девушки исполняют множество заданий с помощью гостей (посетителей спектакля). Такое совместное воздействие интерактивной сценографии и полное отсутствие «четвертой стены» создают ощущение тотального погружения посетителя в воображаемую реальность.

В последнее время в Петербурге появились еще два спектакля, созданные в похожей стилистике.

Необычная игра на грани «четвертой стены» и физического погружения зрителя в воображаемый мир присуща спектаклю «Лёха» Андрея Сидельникова по тексту Юлии Поспеловой (театр «Суббота»). Спектакль начинает взаимодействовать с момента вашего появления в игровом пространстве с помощью сценографии. Художник Мария Смирнова-Несвицкая общается с подсознанием посетителей с помощью инсталляции, пробуждая в них картины детства в уюте семейного дома. Пространство театра трансформировано в советскую квартиру, где гости (посетители спектакля) попадают не в фойе, а в прихожую коммунальной квартиры. Здесь они могут потрогать все вокруг, а их куртки и пальто, развешанные вдоль прихожей, поглощаются миром вещей минувших времен. Так, практически незаметно для себя посетитель попадает в место и время действия и сам становится его участником, по крайней мере, до начала спектакля.

Лирический рассказ драматурга Юлии Поспеловой превращается на глазах у зрителей в трогательную историю создания образа человека (Деда) из воспоминаний о нем. И хотя текст представляет собой поэтический монолог-воспоминание внучки, режиссер А. Сидельников дал слово всем упоминающимся в тексте персонажам: умершей жене Зине (Татьяна Кондратьева), любовнице Любви Ивановне Кузнецовой (Анна Васильева), дочке Лидочке (Дарья Шиханова), внучке Юле (Оксана Сырцова), а также самому деду (Анатолий Молотов). Все они собираются в гостиной семейной квартиры на поминках дедушки, где между персонажами выстраиваются отношения: они друг друга обвиняют, понимают, а затем не понимают, не принимают, улыбаются и ссорятся. Главное – вспоминают, как дед жил, как ел селедку, как его внутренний спортсмен «недалеко от сердца» бежал и бежал, болтаясь где-то между вдохами, когда повстречал Любовь Ивановну, любовь своей жизни. Все же, эти отношения не доведены до конца, и порой как будто бы исчезают персонажи, а появляются актрисы, говорящие текст откуда-то извне. В маленьком пространстве «советской квартиры», наполненной атмосферой близости и доверия, такие моменты могут сильно помешать восприятию спектакля.

Зрители рассажены по периметру гостиной, будто бы в роли гостей на поминках. Но эта «роль» довольно условна: свобода передвижения остается за дверью, в прихожей, а «четвертая стена» то образуется, то исчезает. Порой зритель понимает, что вот, он на поминках, где ему говорят об ушедшем из жизни человеке, который в конце сам приносит водку, чтобы другие выпили за его душу. Но потом, эта связь исчезает, зритель опять вне мира действия, он не гость, а наблюдатель. И даже страстные поклонники традиционного театра с «четвертой стеной» заметят, что в этом спектакле она разрушает логическую цепь – если историю деда персонажи рассказывают друг другу (а не гостям), то встает вопрос: зачем, ведь они были свидетелями его жизни.

Все заканчивается вовлечением зрителей в воображаемый мир на прекрасно-трогательной ноте, которая придает всей истории несколько космический масштаб, в прямом смысле слова. Персонажи приглашают зрителей посмотреть из окна на футбольное поле, где под песню «Землян» «Трава у дома» бежит настоящий космонавт. И мы понимаем, что «спортсмен» у сердца все еще жив, все еще бегает по кругу, не останавливаясь, но уже далеко от земного бытия…

Все же, во многих спектаклях, в отличие от уже упомянутых, сценическая реконструкция квартир и все события внутри нее, остаются далеко (или совсем близко) за пределами «четвертой стены». Прекрасный пример, который порадует поклонников театра наблюдения, – премьера Камерного театра Малыщицкого «Дания тюрьма» по пьесе Аси Волошиной в постановке Петра Шерешевского.

Текст Волошиной – это разодетый сапиосексуальный организм, обитающий в реалиях и сюрреалиях современной России, осознающий себя в беспространственном вечном и говорящий на языке близости.

Внешняя линия сюжета такая: девушка Аня приходит в тюрьму на три дня свиданий, чтобы посетить родного отца, убившего свою жену. Там она знакомится с молодым человеком Митей, отбывающим срок за наркотики. Между ними рождаются отношения. Не любовные и не дружеские, даже не эротические – а более глубокие – отношения тотального взаимопонимания. И Аня делает хороший поступок.

В постановке Шерешевского метахудожественная линия сюжета выходит на первый план. Главная тема спектакля – рождение произведения внутри художника. Роль Полины Диндиенко совмещает в себе автора, которая на протяжении всего действия пишет пьесу «Дания тюрьма», и Аню, персонажа из мира ее же пьесы, вступающей в отношения с Митей (Александр Худяков). Шерешевский и художница Надежда Лопардина превращают тюремную гостиницу и кабинет автора в одно пространство. Перед глазами зрителей постоянно происходят плавные перемены реальностей, незаметно создающие ритм между проживанием воспоминаний и их художественным переосмыслением. На этом фоне двух переплетенных между собой реальностей контраст представляют натуралистические элементы, такие как готовящаяся в кастрюле каша или только что заваренный кофе.

Как бы ловко режиссер Шерешевский не справлялся с двумя уровнями реальностей внутри воображаемого мира, третья реальность (за «четвертой стеной») просто-напросто игнорируется. Зрители рассажены вдоль стен небольшого зала. Места для публики чередуются с местами и предметами, которые используют персонажи спектакля. Плита, раковина, шкаф или стул, на который садится герой или героиня, порой оказывается от нас на расстоянии вытянутой руки. Но между публикой и воображаемым миром выстроена нерушимая стена вроде Великой китайской. Зритель может почувствовать запах зубной пасты, которой актриса рядом с ним чистит зубы, но персонаж зрителя не видит, не ощущает, даже не подозревает о его присутствии. Таким образом, создается странная ситуация зрительской идентичности, похожая на синдром Маши, лежащей в чужих кроватях до прихода трех медведей. Позиция стеснительного вуайера, опасающегося нечаянно задеть рукой предмет по ту сторону реальности и этим вторжением разрушить весь мир действия. В этой позиции есть что-то безумно увлекательное и восхитительное, это длинный прыжок за границы зоны комфорта и своего рода театральный вызов.

Квартира как театральное пространство раскрывает бесконечное поле для воссоздания художественной близости, вне зависимости от того, интерактивны ли ее составляющие по отношению к посетителю или нет. Главный ее потенциал – это психологическое вовлечение в интимную обстановку, соединяющее всех участников. Это пространство раскрытия человеческой души до конца… или до «четвертой стены».

Санкт-Петербургский государственный театр «СУББОТА» ул.Звенигородская д. 30
телефон +7 (812) 764 82 02

Источник

Adblock
detector